Наши мысли об искусстве и псевдоискусстве

[ДоброеУтро]

Образ и звук это высочайшие созидающие стихии (или миры). Они уникальны тем, что за минуты могут овладеть восприятием и воображением человека: высвободить из привычной (серой пошлой никаой) среды и погрузить в состояние восторга. Достаточно заглянуть за обыденное несколько раз, чтоб изменилось отношение к окружающему. Давно пора дать человеку шанс сравнить одно с другим- то, чем он пожизненно был обделен и что навязывает ему среда. У этих стихий есть ярко выраженный психотерапевтический эффект, кот. в разы усиливается , если совместить их...это как взлететь и отправиться в космос. )) Удивляюсь почему за многие десятилетия в школах никто даже не пытался развивать в этом ключе детей или хотя бы подавать таким образом искусство.
Искусство постигается на трех уровнях: когда 1.смотришь и слышишь, но не видишь и не слушаешь 2. когда оказываешься внутри воспринимаемого и способен это чувствовать, ощущать и сопереживать 3. когда становишься с этим единым . ...вспомнился почему-то квадрат Малевича))))

[Iris]

Сообщение от ДоброеУтро

Удивляюсь почему за многие десятилетия в школах никто даже не пытался развивать в этом ключе детей или хотя бы подавать таким образом искусство.

Пытались. И не просто пытались, а существуют методики Кабалевского и Неменского, в которых, в силу определенных причин, неявным образом реализуется очень многие идеи Рериха об искусстве. Программа Неменского (ИЗО), ее советский вариант (не знаю, как сейчас) так вообще была наполнена картинами Рериха.

Здесь проблема не только программ, но и, главным образом, учителей. Много ли учителей в школе способны так понять искусство - вопрос риторический.

[Iris]

Сообщение от ДоброеУтро

когда становишься с этим единым . ...вспомнился почему-то квадрат Малевича))))

Вот бы не хотелось стать единым с квадратом Малевича

[ДоброеУтро]

Здесь проблема не только программ, но и, главным образом, учителей. Много ли учителей в школе способны так понять искусство - вопрос риторический

Учителя, как и ученики, оставляют желать лучшего - среда своего просто так не отдаст, не подарит.)) Поэтому есть смысл акцентироваться на другом: качественной аппаратуре и наборе готовых к показу уроков + атмосфере преподавания . Надеюсь у нерадивых учителей хватит такта ее не нарушать.)

[Iris]

Сообщение от ДоброеУтро

Поэтому есть смысл акцентироваться на другом: качественной аппаратуре и наборе готовых к показу уроков + атмосфере преподавания . Надеюсь у нерадивых учителей хватит такта ее не нарушать.

У вас неожиданно странные представления об учителях и проблемах преподавания. Вы, помнится, собирались приехать в Россию и поработать с детьми? - Бог в помощь! "Никто ничего не знает, пока сам не попробует"(с)

[Радослав]

Интересный диалог Моцарта и Гарри из "Степного волка" Г.Гессе:

А устанавливал он (Моцарт) и настраивал радиоприемник, и теперь он включил громкоговоритель и сказал: - Это Мюнхен, передают фа-мажорный "Кончерто гроссо" Генделя. И правда, к моему неописуемому изумленью и ужасу, дьявольская жестяная воронка выплюнула ту смесь бронхиальной мокроты и жеваной резины, которую называют музыкой владельцы граммофонов и абоненты радио, - а за мутной слизью и хрипами, как за корой грязи старую, великолепную картину, можно было и в самом деле различить благородный строй этой божественной музыки, ее царственный лад, ее холодное глубокое дыханье, ее широкое струнное полнозвучье. - Боже, - воскликнул я в ужасе, - что вы делаете, Моцарт? Неужели вы не в шутку обрушиваете на себя и на меня эту гадость, не в шутку напускаете на нас этот мерзкий прибор, триумф нашей эпохи, ее последнее победоносное оружие в истребительной войне против искусства? Неужели без этого нельзя обойтись, Моцарт? О, как рассмеялся тут этот жуткий собеседник, каким холодным и призрачным, беззвучным и в то же время всеразрушающим смехом! С искренним удовольствием наблюдал он за моими муками, вертел проклятые винтики, передвигал жестяную воронку. Смеясь, продолжал он цедить обезображенную, обездушенную и отравленную музыку, смеясь, отвечал мне: - Не надо пафоса, соседушка! Кстати, вы обратили вниманье на это ритардандо? Находка, а? Ну, так вот, впустите-ка в себя, нетерпеливый вы человек, идею этого ритардандо, - слышите басы? Они шествуют, как боги, - и пусть эта находка старика Генделя проймет и успокоит ваше беспокойное сердце! Вслушайтесь, человечишка, вслушайтесь без патетики и без насмешки, как за покровом этого смешного прибора, покровом и правда безнадежно дурацким, маячит далекий образ этой музыки богов! Прислушайтесь, тут можно кое-чему поучиться. Заметьте, как этот сумасшедший рупор делает, казалось бы, глупейшую, бесполезнейшую и запретнейшую на свете вещь, как он глупо, грубо и наобум швыряет исполняемую где-то музыку, к тому же уродуя ее, в самые чуждые ей, в самые неподходящие для нее места - как он все-таки не может убить изначальный дух этой музыки, как демонстрирует на ней лишь беспомощность собственной техники, лишь собственное бездуховное делячество! Прислушайтесь, человечишка, хорошенько, вам это необходимо! Навострите-ка ушки! Вот так. А ведь теперь вы слышите не только изнасилованного радиоприемником. Генделя, который и в этом мерзейшем виде еще божествен, - вы слышите и видите, уважаемый, заодно и превосходный символ жизни вообще. Слушая радио, вы слышите и видите извечную борьбу между идеей и ее проявленьем, между вечностью и временем, между Божественным и человеческим. Точно так же, мой дорогой, как радио в течение десяти минут бросает наобум великолепнейшую на свете музыку в самые немыслимые места, в мещанские гостиные и в чердачные каморки, меча ее своим болтающим, жрущим, зевающим, спящим абонентам, как оно крадет у музыки ее чувственную красоту, как оно портит ее, корежит, слюнит и все же не в силах окончательно убить ее дух - точно так же и жизнь, так называемая действительность, разбрасывает без разбора великолепную вереницу картин мира, швыряет вслед за Генделем доклад о технике подчистки баланса на средних промышленных предприятиях, превращает волшебные звуки оркестра в неаппетитную слизь, неукоснительно впихивает свою технику, свое делячество, сумятицу своих нужд, свою суетность между идеей и реальностью, между оркестром и ухом. Такова, мой маленький, вся жизнь, и мы тут ничего не можем поделать, и если мы не ослы, то мы смеемся по этому поводу. Таким людям, как вы, совсем не к лицу критиковать радио или жизнь. Лучше научитесь сначала слушать! Научитесь серьезно относиться к тому, что заслуживает серьезного отношенья, и смеяться над прочим! А разве вы сами-то поступали лучше, благородней, умней, с большим вкусом? О нет, мосье Гарри, никак нет. Вы сделали из своей жизни какую-то отвратительную историю болезни, из своего дарованья какое-то несчастье. И такой красивой, такой очаровательной девушке вы, как я вижу, не нашли другого применения, чем пырнуть ее ножом и убить! Неужели вы считаете это правильным?